Жил в давние времена один бедняк. Звали его Мьшжасар. Решил как-то поискать счастья в других краях. Собрал нехитрые свои пожитки, сел на лошаденку — ив путь.
Долго ездил, искал место, где и скоту было бы привольно, и охота была б хорошей. Подъехал он к саксаульной роще. Видит: лежит под деревом орел. Раскинул по земле крылья, клюв открыт, глаза смотрят жалобно, словно молят о помощи.
Пожалел Мьшжасар птицу. Посадил перед собой в седло. Куда же теперь с такой ношей? Пришлось вернуться домой.
Обрадовался сын Мынжасара, стал ухаживать за птицей. Половину того, что дают ему, отдает орлу.
Прошло немного дней — поправился орел. Окрепли его крылья, заблестело оперение, в глазах огонь зажегся. Заговорил он человеческим голосом:
— Я не птица. Я хан Каракусбай, владею народом в горах Жаз. Девяносто урочищ заполнено моим скотом, есть у меня прекрасный дворец. Как-то выехал я посмотреть свой скот. Выбежал передо мной марал. Я бросился в погоню. Мой черный аргамак хоть и прекрасный скакун, а не смог догнать зверя. Но я продолжал скакать за маралом, глаз от него не отрывая, потому и не помню, в какую сторону скакали мы, сколько времени гнался я за маралом. Вдруг конь мой будто бы споткнулся — а дальше я ничего не помню,— закончил свою речь орел.
Испугались Мьшжасар, его жена и сын. Слыханное ли дело: птица говорит по-человечески! Но орел успокоил их:
— Не пугайтесь. Я говорю правду. Вы сделали мне много хорошего, на добро я должен ответить добром. На следующий год почтите мой дом, приезжайте ко мне в гости.
Сказал так орел и вылетел через шанырак.
Наступило следующее лето. Собрался Мьшжасар в гости к Каракусбаю. Взял с собою сорок спутников. Сказал ему один старик:
— Светик мой, в дальний путь ты собрался. Счастливого тебе пути! Через сорок дней достигнешь ты Песчаных гор. Место там безлюдное, жара нестерпимая. Дальше встретятся Ледяные горы. Здесь тоже опасно. Зимой и летом там не тает лед. Холод стоит невыносимый. Если благополучно перевалите через эти горы, то за ними — Летние горы, Жаз-тау.
Вынул старик два цветка — белый и красный — и протянул Мынжа-сару:
— Белый цветок прикрепи к челке коня; когда доедешь до Песчаных гор, а красный — когда достигнешь Ледяных гор. Цветы помогут вам благополучно добраться до места.
Поблагодарил Мьшжасар старика. Сели путники на коней и поехали в сторону Летних гор. Долго ехали они, пока не достигли места, где стояла нестерпимая жара. Людям и коням трудно стало дышать. Мучила страшная жажда, воды нигде не было. Вспомнил Мьшжасар слова старика, вынул белый цветок, прикрепил к челке коня. Вмиг стало прохладно, жары — как не бывало!
Едут они дальше. Приезжают в местность, где стоит страшный мороз. Окоченели путники, едва ноги переставляют кони. Вспомнил Мьшжасар о красном цветке, воткнул его в челку своего коня. Вмиг наступила весенняя оттепель. Зазвенели ручьи, появилась первая зеленая травка. Едут они дальше. Через много дней въезжают в лес. Щебечут птицы. Заливаются соловьи. Журчат родники. Видят они прекрасную долину, всю усеянную цветками. Насколько хватает глаз, всюду стада овец, табуны коней и прочего скота.
Встретился им мальчик, собиравший цветы. Спросили, чей это скот, рассказали о себе. Ответил им мальчик:
— Это скот Каракусбая. А вон там, вдалеке, его золотой дворец. Предложит вам Каракусбай четыре вида скота, караван, груженный золотом и драгоценностями,— не берите. Есть у него серебряный сундучок — его просите.
Три дня ехал Мьшжасар со своими путниками, пока достиг золотого дворца Каракусбая. Хорошо их встретил Каракусбай. Прожили они в ставке хана больше года — и даже не заметили, как время пролетело: так хорошо было.
Настало время прощаться. Предложил Каракусбай гостю стада и табуна скота четырех видов, караван, груженный золотом и драгоценностями. Отказался Мьшжасар:
— Коли действительно хочешь отблагодарить меня, подари мне серебряный сундучок.
— Хорошо,— отвечает Каракусбай.— Но только с одним условием: не открывай его, пока не приедешь домой.
Щедро одарил Каракусбай и путников Мынжасара. Отправились они в обратный путь. Долго ехали и заблудились. Кончилась у них еда. Дошли до того, что стали по очереди закалывать коней. В конце концов все спутники Мынжасара оказались пешими.
Возроптали они:
— Увез ты нас в далекую дорогу. Отказался от скота, взял только этот сундучок. По твоей вине оказались мы в такой беде. Открывай теперь свой сундучок. Может, там есть какая-нибудь еда, не помирать же нам с голоду из-за тебя!
Делать нечего, пришлось Мынжасару открыть сундучок. В нем оказался золотой сундучок поменьше. Открыл и его — и тут повалил из сундучка скот четырех видов, да так много, что вмиг заполнил все вокруг, насколько хватало глаз. А скот все валит и валит из сундучка. Не справиться им с такой прорвой скота: ни перегнать его до дому, ни пасти его не в силах. А скот все валит и валит. Скоро для Мынжасара и его путников места на земле не останется, растопчут их копыта коней.
Заплакал в досаде Мьшжасар, бьет по земле камчой в бессилии. Тут откуда ни возьмись, появился слон и говорит:
— Не плачь попусту. Я помогу тебе загнать скот в сундучок. Что мне дашь за это?
— Возьми половину того скота.
— Не нужен мне скот.
— Возьми моего бледно-каракового коня.
— Не нужен мне конь.
— Что же дать тебе?
— Отдай мне своего единственного сына. Сам не заметил Мьшжасар, как проговорил:
— Хорошо.
Опомнился, да было уже поздно: вмиг весь скот оказался в сундучке.
— Прибуду к тебе через сорок дней, готовь сына,— сказал слон и исчез, будто его и не было. Прибыл Мьшжасар с товарищами в родной аул. Встретили их радостно. Устроили той.
Окончилось веселье, разъехались гости. А Мьшжасар все молчит. Только день ото дня становится все худее и худее.
Спросил его однажды сын: — Отец, что с тобой случилось? Почему ты худеешь с каждым днем? Вижу, что-то скрываешь ты от нас. Откройся мне!
Долго упрашивал он отца, и тот сказал:
— Так и так, мол, случайно пообещал отдать тебя слону.
— Не беспокойся, отец,— ответил сын.— Если слон придет, я его убью из лука. Если стрелы не помогут, пронзаю его копьем. А если и это не поможет, бледно-караковый конь не даст себя догнать.
Прошло сорок дней. Утром слышат они: кто-то кличет хозяина. Приподняли войлок юрты и увидели огромного слона. Схватил сын Мынжасара лук и стрелы. Но все стрелы разбились о слона, как о железную стену.
Схватил он тогда копье, вскочил на бледно-каракового коня и бросился на слона. Копье сломалось, будто соломинка.
Огрел тогда юноша коня камчой и стрелой помчался прочь. За семь перевалов унес его быстроногий скакун. Но тут перед юношей оказался слон.
— Не убежать тебе от меня. Лучше сойди с коня и садись мне на спину. Закрой глаза и не открывай, пока я тебе не скажу,— сказал он.
Делать нечего, взобрался джигит на спину слону, закрыл глаза. Когда слон сказал: «Открой глаза!» — увидел джигит, что сидит верхом на белом скакуне. Рядом с ним на другом белом скакуне статный красивый юноша, держит в поводу еще одного белого коня.
— Отправляйся вон в тот аул. Там идет свадебный той: выдают замуж красавицу, дочь бая. Ты вместе с девушками и молодыми женщинами будешь помогать ухаживать за гостями в юрте невесты. После ужина, когда гости станут мыть руки, погаси светильник, хватай невесту и беги с ней из юрты. Я буду тебя поджидать,— сказал джигит и тут же исчез с глаз.
Так и сделал сын Мынжасара, как ему было велено. Когда гости стали мыть после ужина руки, погасил светильник, подхватил невесту и выбежал с нею наружу. Тут его поджидал тот юноша, держа в поводу двух белых скакунов. Вскочили они на коней — и что есть мочи помчались прочь. Наутро прибыли они в один аул. Смотрит сын Мынжасара — а это аул его отца!
Обрадовались Мьшжасар и его жена. Не чаяли они увидеть сына живым. Сказал им юноша, который раньше был слоном.
— Добро за добро. Я добыл для вашего сына красавицу жену, вскормленную молоком добродетельной матери. Я пасу скот, который находится в сундучке, подаренном Каракусбаем. Теперь мне пора идти к скоту. Если буду нужен, позовите меня три раза — я буду перед вами,— и исчез.
Долгую и счастливую жизнь прожили Мьшжасар, его жена, сын и сноха. Всех своих желаний они достигли.