В стародавние времена в одном ауле не проходило и недели, чтобы не исчезал бесследно бычок. Каждый раз аулчане искали пропавшего теленка всем миром, но на след напасть так и не удавалось. Не было в ауле никого, кто бы слышал, видел или хотя бы подозревал о том, куда он мог подеваться. А был в этом ауле мулла — толстый и голова с казан. Мулла что ни день читал длинные молитвы, после чего закатывал глаза и, перебирая пестрые четки, напевал: Люди меня ни в чем не подозревают, Одни только милые четки об этом знают. Лишь раз в неделю творю я свои дела, Ла-ила-ха-ха-ил-ал-ла! Один раз ученик муллы по имени Билял — Всезнающий — услышал эти слова и запомнил их. Потом и отцу передал. Призадумался отец мальчика: «Не иначе, как что-то кроется за этими словами!» Когда аул откочевал, отец мальчика собрал несколько человек и повел их на прежнее место, где совсем недавно, в стороне от других, стояла юрта муллы. И обнаружили они там глубокую яму, которая раньше была прикрыта его постелью. Углубившись в нее, нашли множество шкур, некоторые давно заплесневели и сгнили, а также бесчисленное количество костей. Посмотрели они друг на друга непонимающе, не зная, верить или нет своим глазам, и произнесли: — Астапыралла! Что уж тут можно сказать! — На голове чалма, на устах — аллах!.. — Долой такого муллу, долой святость, долой его четки! — Вот ведь каким догадливым оказался мальчик!— согласились все. Старики, потерявшие веру в муллу, вернулись в откочевавший аул и говорят: — Правду в старину говаривали наши предки: советы муллы принимай, но никогда не делай того, что делает он сам. — С этого дня ни к словам его не станем прислушиваться, ни к его делам приглядываться! — Не нужно нам такого благодетеля, пусть лучше и на глаза не показывается!— говорили люди между собой. Однако уцелевших шкур не стали брать и мулле поостереглись сказать о том, что он вор.