Жил в древности один бай. Был он богат, владел бесчисленными стадами скота. Батраков со стороны не брал, поэтому пас скотину единственный его сын по имени Батенке. Шли месяц за месяцем, год за годом, Батенке исполнилось двадцать пять лет. Однажды бай со старухой задумались: «Единственного сына мы заставили пасти скот. Теперь он стал взрослым, не будем лишать его счастья. Подыщем Батенке жену, а в пастухи возьмем батрака». Женили старики сына, и он зажил своим домом. Мясо в казане молодых не переводилось, но Батенке все-таки как-то сказал жене: — Мы едим каждый день по казану мяса. Если так будет продолжаться и дальше, от скота, который выделил нам в наследство отец, ничего скоро не останется. Надо что-то придумать. — Что?— спросила его жена. — Сделаем так: я отгоню овец на пастбище, а ты в это время свари коже. Мяса много не клади, вместо него положи зерна,— наказал Батенке и ушел с овцами. Жена осталась дома и, занявшись хозяйством, решила сначала сварить коже. Наполнила казан водой, высыпала туда большую чашу зерна, такую же чашу соли и положила маленький кусочек мяса величиной с бараний асык. Разложила потом огонь в очаге и целый день кипятила над костром . свое варево. Вечером вернулся с пастбища Батенке и спросил с порога: — Эй, байбише, управилась ли с хозяйством? Сварила ли коже? — Сварила,— ответила жена. — Ну, тогда неси на стол. Жена принесла похлебку, в которой зерна и соли было поровну. Попробовал Батенке варева и чуть не сжег язык солью. — Ойбай, баба,— завопил он,— разве так делают коже? Эта еда никуда не годна. Завтра приготовь похлебку снова. Соли много не клади, а вместо мяса положи побольше зерна. И пусть блюдо твое будет сладким, а не горьким. — Хорошо, я попробую,— согласилась жена. Наутро Батенке опять отправился на пастбище, а вечером, когда он вернулся, жена подала ему коже. Воды в нём почти не было, одно разбухшее зерно. В пищу каша эта не годилась, и поэтому Батенкэ снова остался голодным. В конце-концов муж с женой поссорились. — Перестань,— сказала тут жена,— чем ругаться попусту, лучше б сходил к отцу-матери да спросил, как нам хозяйство вести. Пошел тогда Батенке к родителям. Так, мол, и так, ничего у нас не получается. Выслушали его отец с матерью и посоветовали: — Спроси-ка об этом у тестя с тещей. Тайны девичьи им ближе. Взял Батенке в руки посох и отправился в аул родичей жены. Когда после долгой дороги он достиг наконец дома тестя, теща сидела во дворе и доила корову. — Проходи в дом, светик мой,— приветливо пригласила она. Но Батенке остановился у порога и сказал: — Не могу. У меня очень срочное дело к вам. — К чему такая спешка, светик мой, что за дело такое, которое подождать не может?— удивилась теща. — Мы отделились и зажили своим домом. А вот как хозяйство вести, не -наем. Помогите нам, научите, как жить. — Почитай старших, не обижай младших,— вспомнил Батенке первое, что пришло в голову, и рассудил:—А раз так, пусть этот сноп возьмет младший из вас. — Эй, непутевый,— рассердился тут старший,— ты что болтаешь?! Вместо того чтобы сказать: «Да будет благо хирману!»— несёшь какую-то чушь. Разве не дал бы я тебе пуд доброго зерна, если бы ты произнес эти мудрые слова? Батенке помчался дальше. Слова тещи давно уже вылетели из его головы, и он теперь повторял по дороге: «Да будет благо хирману». Бежал он, бежал, и вдруг дорогу ему преградили люди, которые кого-то хоронили. Подошел к ним Батенке ближе и ляпнул: — Да будет благо хирману! Рассердились тут родичи покойного, налетели на джигита с кулаками и возмущаются: — Как ты смеешь! Умер близкий нам человек, а ты издеваешься! Нет чтобы успокоить наши сердца словами: «Пусть вслед за горем придет облегчение!» Поспешил Батенке дальше, а про себя твердит: «Пусть вслед за горем придет облегчение!» Когда он прошел часть пути, перед ним показался чей-то аул. В ауле праздновали свадьбу, было шумно и весело. Вошел Батенке в праздничный шатер и выдохнул заученно: — Пусть вслед за горем придет облегчение! — Разве мы хороним кого-то?!— возмутились гости.— На радостном тое ты кличешь беду, негодник! Где твое "приветствие: «Поздравляю со свадьбой»? Забыл тут Батенке прежние слова и побежал дальше, то и дело восклицая: «Поздравляю со свадьбой!» В конце концов добрался он до своего дома и постучал в окошко. — Кто это?— подала голос жена. — Поздравляю со свадьбой! Поздравляю со свадьбой!— радостно ответил Батенке. — У нас нет человека с таким именем,— удивилась жена и домой его не пустила. Тогда отправился Батенке к родителям, но и там ему дверь не открыли. Каждому слову — свое место. Вот о чем забывал так часто незадачливый человек по имени Батенке.