Решил как-то один джигит навестить родичей. Сел на коня и отправился в путь-дорогу. Едет через степь, и тут его догоняет всадник. Поздоровались, поговорили, оказалось — им в одну сторону. Поехали дальше вместе, а вскоре к ним присоединился и третий путник. Поскакали джигиты дорогой своей теперь уже втроем. Неожиданно небо затянуло черными тучами, пошел сильный дождь. Посовещались путники и решили где-нибудь переждать непогоду. Обошли окрестности в поисках подходящего места и вскоре нашли приют у подножия какой-то скалы. Устроились джигиты на просторной площадке по удобнее, а каменные своды скалы вдруг нависли над ними и сомкнулись. Стало темным-темно. Никогда прежде джигиты не встречались, но нежданно-негаданно их свел случай, и они стали попутчиками. — Эй, джигиты,— раздался из глубин пещеры чей-то голос,— расскажите, какие добрые дела вы совершили, какое зло причинили людям? Поднялся первый джигит и заговорил: — Мой отец был почти нищим, а мать — немощной старухой. Жили мы вдали от людей. Целыми днями я пас пять молодых коз — единственный наш скот. Помню, было мне лет десять или одиннадцать. Как раз шло время поста. Пригнал я однажды коз с пастбища, гляжу, а мать с отцом крепко спят. Вечерело, пора было и ужинать, подоил я коз, вскипятил молоко, снял с огня казан и задумался. Если разбужу родителей — сладкий их сон нарушу. Жалко, пусть отдыхают. А если поставить казан на землю и ждать, пока они встанут, — молоко остынет. Так и стоял в нерешительности, пока мать с отцом сами не проснулись. Встали с постели, умылись и решили поужинать. Вышла мать, вроде за казаном, а я ей кричу: — Матушка, я все приготовил и молоко вскипятил. Только будить вас жалко было. — Светик ты наш ласковый!— говорят они.— Во чреве матери взращенный, плоть от плоти единственный сын своего отца. Может, это и есть доброе дело? А если нет, то мне не о чем больше вспомнить. Я никому не причинял зла, но и добра особенного вроде не совершил. Когда джигит закончил, черные своды пещеры чуть-чуть раздвинулись, и стало светлее. — Спасибо аллаху!— воскликнули узники. Настала очередь говорить второму джигиту. И он поведал такую историю: — Случился как-то в одной стране голод. Отправился я туда и стал продавать голодающим хлеб. Денег много не брал, хотел хоть чем-то помочь людям. Среди тех, кто покупал у меня хлеб, была одна женщина. Уж больно она мне понравилась. И не удивительно: был я тогда юн, сердце мое переполняли чувства. Решил я привлечь внимание красавицы и признался ей в любви. Но она не ответила на мои ухаживания. И тогда я не дал ей хлеба. Прошла неделя. Муж этой женщины забеспокоился: — Вот уже семь дней, как в доме нет хлеба. Милая, чем ты собираешься нас кормить? — Ты — мой муж,— сказала ему в ответ жена.— Аллах соединил нас еще в то время, когда мы с тобой только появились на белый свет. Мы стали супругами и вкусили мед, чтобы наша совместная жизнь была такой же сладкой. Разве не клялись мы друг другу, что никогда не нарушим слова, данного перед богом? И разве не падет позор на наши головы, если кто-нибудь из нас оступится? Я не нашла в себе сил предать тебя. — Я был бы бесконечно благодарен тебе за верность,— заговорил тут муж,— если бы мы шли по этой жизни только вдвоем. Но с нами трое наших детей, и слезы их тяжким грузом лягут на наши сердца. Будь поласковей к тому джигиту, не лишай детей хлеба. Делать нечего, вернулась женщина ко мне. Прежнего равнодушия как не бывало. Завлекает взглядом, кокетничает. Потеплело у меня на сердце. Стал я покупателей своих поторапливать, а сам то и дело на красавицу поглядываю. Наконец все разошлись. Подошел я к женщине и спрашиваю: — Ну, с чем пожаловали? Отвела она глаза в сторону, смутилась, а жеманиться все же продолжает. Осмелел тут я и решил проявить любовь свою понастойчивее. Приобнял красавицу, а она вдруг побледнела, отпрянула стыдливо и задрожала вся. — Что с вами, милая? Неужто не достоин я вашего внимания?— обиделся я. — Аллах соединил меня с мужем,— робко сказала женщина.— И я бы никогда не предала его, даже под угрозой смерти. Но я мать и ради детей готова на все. Требуйте что хотите. — О аллах, прости великодушно! — застыдился я.— Едва не осквернил, блудливый, непорочную чистоту. Я тут же отпустил женщину домой и отдал ей весь оставшийся у меня хлеб. А с мужем ее мы крепко подружились. Есть ли в моем поступке зерно добра? Не знаю. Во всяком случае, я никогда не причинял людям зла После этих слов скала отступила еще на один вершок, и товарищи смогли, наконец, разглядеть друг друга. Настала пора рассказать о себе третьему джигиту. — Когда я был падишахом,— начал он,— пришла мне в голову мысль построить большой красивый дворец высотой с минарет. Чтобы потомки могли сказать: это падишах совершил достойное дело. Созвал я подданных и объявил свое решение. Дворец надлежало воздвигнуть ровно за один солнечный день. Наутро часов в шесть собрался в назначенном месте народ. Приступили к работе: одни деревья валят, другие доски подтаскивают, третьи стены возводят. Среди собравшихся был один человек, который пришел позже всех. Он появился во дворе, воткнул свой топор в бревно и принялся не спеша завтракать. Потом так же неторопливо присоединился к работающим. К вечеру, как я задумал, дворец был построен. За работу я уплатил каждому по двадцать монет, а опоздавшему — только десять. Он обиделся и денег не взял. Вскоре мы разошлись, а десять монет так и остались в моем кармане. Прошло пять лет. Я раздумывал, как же мне поступить с оставшимися монетками. Если принести их в жертву богу, не будет выгоды ни мне, ни истинному владельцу злосчастных монет. Отправился я тогда на базар и решил потратить деньги, чтобы узнать им цену. Купил на них одну курицу. Курица несла яйца, часть из них я продавал, из остальных птица высиживала цыплят. Так продолжалось и дальше. Я нанял двух человек, которые присматривали за быстро растущим хозяйством. А скопилось уже немало: куча денег, пятнадцать коров и около сотни кур. Как-то заявился ко мне тот давний работник и попросил: — Господин мой, много лет назад — вы, наверно, уже забыли — я помогал вам строить дворец. В уплату вы обещали мне десять монет. Если позволите, я заберу их. — Коли ты и в самом деле тот человек, иди за мной,— сказал я, пригласил его в дом, попотчевал как дорогого гостя, а потом рассказало богатствах, начало которым положила единственная курица. По прошествии пятнадцати лет состояние это наконец обрело истинного хозяина. Работник мой к тому времени совсем обнищал. На руках у него было трое детей, и даже десять монет были бы для него благом. А туй на него свалилось целое состояние: пятнадцать коров, сотня кур и большие деньги. И если когда-то бедняк обиделся на меня за то, что я унизил его перед людьми, то теперь он был безмерно счастлив. Если нет в моих действиях хоть капли добра, я не смогу припомнить больше ничего. Едва джигит закончил свою историю, пещера раздвинулась и скала приняла прежний облик. Друзья благополучно выбрались из укрытия и продолжили свой путь. Так совершенные когда-то добрые дела, помогли джигитам выбраться из плена.